Виталий Калгин, писатель: «Виктора Цоя невозможно представить человеком, вошедшим не в ту дверь»
Недавно издательство АСТ выпустило фотоальбом «Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать», приуроченный к 35-летию со дня гибели Виктора Цоя. Автором фолианта стал Виталий Калгин, известный исследователь жизни и творчества музыканта. «Культура» задала писателю несколько вопросов.
— Вы — автор более десяти книг, посвященных Виктору Цою. Что побудило вас взяться за перо?
— Мысль написать книгу о «Кино» пришла мне в голову осенью 2010 года. Из разрозненной информации о Викторе Цое и его группе в моем представлении никак не склеивалась логичная история: я сталкивался с огромным количеством фактических нестыковок и логических несовпадений. И в какой-то момент начал прицельно собирать информацию из разных источников, разыскивать свидетелей и задавать им вопросы, нашел оригиналы многих документов и решил поделиться своими находками с теми, кому история Цоя интересна.
Фото предоставлено Виталием Калгиным
Возможно, кто-нибудь подумает: «Что может сказать о своем кумире человек, ни разу не видевший Цоя, и не бывавший на его концертах?». Но это большое заблуждение. У любого человека есть право искать ответы на свои вопросы. Ибо, как пел сам Виктор, нужно пытаться «дотянуться до звезд, не считая, что это сон»...
Сегодня складывается парадоксальная ситуация: именно «наивные» поклонники, не видевшие Цоя, не бывавшие на его концертах, владеют самой ценной информацией. За 35 лет, прошедших с момента гибели Виктора, любители его творчества успели перелопатить огромное количество материала, познакомиться с близкими Цою людьми. И выяснилось: многое из того, что известно о личности Цоя из СМИ, либо лживо, либо сильно искажено.
Конечно, поклонники «Кино» «со стажем» прекрасно знакомы с историей группы и биографией Виктора Цоя, но есть огромное количество людей, открывших для себя музыку группы относительно недавно. Думаю, именно на них мои книги, в первую очередь, и ориентированы. Я очень рад, что мои работы находят своего читателя.
Кадр из фильма «Игла»
— Когда в вашей жизни впервые возникла группа «Кино»? Что это была за песня, какой альбом?
— Сейчас мне почти 45, а «Кино» я слушаю с семи лет. Впервые услышал Цоя в конце 1988 года. Все началось с обычной магнитофонной кассеты, на которой был записан альбом «Ночь». Впечатления в двух словах передать сложно... Помню прыжки по комнате под песню «Мама-анархия», ощущение чего-то модного и мощного, навеянное «Жизнью в стеклах витрин». А вскоре после выхода альбома «Звезда по имени Солнце» я посмотрел «Иглу» и — Цой навсегда вошел в мою жизнь.
Кадр из фильма «Игла»
— Творчество Виктора Робертовича принято подразделять на два основных этапа: романтический период (до альбома «Ночь» включительно) и «героический» (от пластинки «Группа крови» и до конца). Какой период ближе лично вам как слушателю?
— Да, у «Кино» действительно были разные периоды творчества. Но думаю, как-то дробить их не стоит: ведь и романтика, и героика — все это Цой. Другое дело — сугубо возрастное восприятие его творчества. Когда тебе 18 лет, ты битник или панк, поешь про то, что никем не хочешь быть, про то, что твои «друзья всегда идут по жизни маршем, и остановки только у пивных ларьков». А когда тебе 28, ты уже более серьезный и взрослый человек, и волнуют тебя несколько иные вещи: понимаешь, что «между землей и небом война», тебе невдомек, «откуда взялась печаль», тебя интересует, что будет, когда «кончится лето», и ты осознаешь, что «в небе над нами горит звезда», кроме которой нам помочь больше некому...
Фото: Антон Кардашов/АГН «Москва»
— Можете назвать свой любимый альбом этого коллектива?
— Каждый хорош по-своему. Но для меня особняком стоит, пожалуй, последняя студийная запись группы. «Черный альбом» необыкновенный: слушаешь и понимаешь, насколько велик был творческий потенциал Цоя, сколько всего он мог бы еще сделать... Но, увы: кукушка накуковала 28...
— Казалось бы, об этом артисте не так много чего можно рассказать принципиально нового. И, тем не менее с вашей легкой руки тема Виктора Цоя кажется неисчерпаемой.
— Виктор Цой — это целая планета, отобразить все грани которой в рамках одного-двух изданий невозможно. Накопленного за годы материала хватит еще не на один проект. Над некоторыми из них уже ведется работа. В частности, планирую издать две книги фанатских писем к Цою, монографию о подделках «под Цоя», выпустить еще один памятный фотоальбом. А самый глобальный проект — каталог работ художника Виктора Цоя. Очень надеюсь, что на все это хватит сил и возможностей. Но я стараюсь работать постепенно и поступательно, поскольку, прекрасно осознаю: для того, чтобы информация лучше «заходила», ее необходимо дозировать.
— Что самое сложное в вашей работе?
— О Викторе, к сожалению, написано столько ерунды, что многие его друзья и знакомые категорически отказывались идти на контакт: не хотели ни встречаться, ни даже общаться по телефону. Видимо, априори полагали, что я очередной журналист-фантазер, который все перепутает и присочинит. Но, поскольку я интересовался сугубо фактической информацией, а не слухами и сплетнями, сработал фактор «сарафанного радио». В результате мне удалось побеседовать даже с теми, кто изначально не горел желанием помогать. И это, я считаю — большая победа.
Фото: Ярослав Чингаев/АГН «Москва»
— Каково ваше мнение о других литературных трудах, посвященных Цою? В частности, о книге Алексея Рыбина «Кино» с самого начала и до самого конца», работе Александра Житинского «Цой forever», недавно вышедшей монографии Максима Иванова «С Цоем по Питеру», книгах Джоанны Стингрей?
— Мне нравятся книги Рыбина и Житинского. Для своего времени они были актуальными. Но сегодня уже несколько устарели. Что же касается книг Джоанны и Максима Иванова, то их я тоже ценю довольно высоко. В частности, Максим, которого я хорошо знаю лично, задумав свой проект, обратился ко мне за советом. И я, чем мог — помог. Вообще, чем больше качественных проектов и книг о Цое, тем лучше.
— Чем вы объясняете непреходящий интерес к наследию группы «Кино»?
— Жизненной правды и энергии, содержащейся в песнях Цоя, так много, что она продолжает «цеплять» людей и сегодня. Виктор успел стать легендой еще при жизни и, несомненно, останется в таком статусе и в будущем. Хороших групп и певцов было много, однако их сегодня слушает лишь узкий круг людей. А к творчеству Цоя, как и прежде, неравнодушны представители разных поколений. Песни «Кино» гармоничны в самом широком смысле слова — именно этим и ценны.
Феномен популярности Виктора Цоя и его группы заключается еще и в том, что они — настоящие. В них нет ни лицемерия, ни фальши. Они пели, как жили и жили, как пели. И даже сейчас, спустя годы, эта аутентичность считывается. Поэтому люди, поколение за поколением, поют и слушают песни «Кино» — так же как на Западе знают и почитают Элвиса...
Публика чувствует настоящее — ее не проведешь. А любая фальшь быстро проходит и легко забывается. Кстати, сегодня, творчество Цоя востребовано, не в последнюю очередь, по немаловажной причине: стране, как никогда, нужны герои.
Фото: Василий Кузьмичёнок/АГН «Москва»
— Как вы думаете, следует ли задаваться неизбежным вопросом «О чем Цой пел бы сейчас, если бы был жив?», или суть в том и заключается, что Виктор ушел хоть и рано, но, как ни жестко это звучит, вовремя?
— Не вижу большого смысла рассуждать в сослагательном наклонении, о чем бы пел Цой и почему. Уверен лишь в одном: вне зависимости от того, чем именно он бы занимался — пел бы, снимался в кино или резал нэцкэ, — это были бы концептуально правильные вещи. Своевременные, честные и значимые. Цой действительно ушел вовремя. Хотя бы потому, что, в отличие от некоторых других артистов, представить его сегодня человеком, вошедшим не в ту дверь, совершенно невозможно.
Фото наверху: Галина Кмит/РИА Новости
Фото на анонсе предоставлено Виталием Калгиным