Ахмадулина под Шопена. Сати Спивакова читала поэзию для интеллектуалов
«Белла. Взойти на сцену» — так называется ставшая уже легендарной музыкально-поэтическая программа, посвященная Ахмадулиной. «Не устаю повторять, что для меня она особенная: несмотря на то, что ей уже пару лет, она постоянно прирастает новыми стихами Беллы Ахмадулиной, а я всегда выхожу на сцену, как в первый раз», — призналась актриса и телеведущая Сати Спивакова в своём блоге. И добавила: «В "Зарядье" буду выступать впервые (волнительно!)». А вот волноваться и не стоило. Зрители, пришедшие 21 января в концертный зал, не просто приняли актрису, но и аплодировали так, что пришлось читать стихи на бис.
«Мазурка Шопена» — и стих, и танец
Напомним, программа Сати Спиваковой и пианиста Алексея Гориболя была создана к 85-летию поэтессы. Вечер в «Зарядье» выстроили как тонкий диалог поэзии и музыки. Стихам Беллы Ахмадулиной (одно так и называется — «Мазурка Шопена») вторили фортепианные произведения Шумана, Шопена, Грига и Чайковского, чья музыка удивительно созвучна ахмадулинской лирике, которую в одном из интервью Спивакова назвала поэзией для интеллектуалов. А особую, пронзительную ноту внесли композиции ее современников и единомышленников — Микаэла Таривердиева и Леонида Десятникова.
Предваряя вечер, Гориболь рассказал, что импульсом к созданию программы послужили «Пять поэм к симфонии Берлиоза "Ромео и Джульетта"», сочинённые по просьбе дирижёра Геннадия Рождественского и прочитанные автором в качестве преамбул к каждой из пяти частей этого симфонического цикла на концерте в Большом зале Московской консерватории 13 апреля 1976 года.
«Мы, студенты консерватории, попали на галерку и были поражены этой необычной версией, невероятной и ошеломляющей», — признался публике перед выступлением пианист. И добавил: «Есть только два голоса, безошибочно узнаваемых, — Марии Каллас и Беллы Ахмадулиной. И удивительным образом Сати Спивакова нашла себя в этой поэзии и в этом образе: Сати играет в Театре Наций Марию Каллас (спектакль-фантазия на тему последних трёх дней жизни великой оперной певицы "Канарейка" со Спиваковой в главной роли — прим. ред.), а сегодня будет читать Беллу Ахмадулину».
«Голос есть, но нет нервов», — говорила о себе незадолго до смерти Мария Каллас. В отличие от оперной дивы и к счастью для зрителей, у Сати есть и голос, и нерв, а словами Беллы она делится с нами ещё и собственным опытом, своей историей, своими чувствами, задевая самое глубинное, оголяя душу и заставляя сердце биться чаще.
«Я упал в обморок»
Алексей Гориболь и Белла Ахмадулина в конце 1980-х встретились в столовой Дома творчества в Репине, где в разное время гостили Владимир Высоцкий с Мариной Влади, Дмитрий Шостакович, Анна Ахматова, Майя Плисецкая с Родионом Щедриным. Познакомил их Леонид Десятников.
«Она протянула руку: "Белла, из Москвы". Я упал в обморок», — вспоминал Гориболь.
Пианист рассказал, что ему повезло выступать на ее литературных вечерах, где звучала музыка Грига, Шумана, Чайковского и «обожаемого ею» Леонида Десятникова. И в Париже публика, как во время выступления Ахматовой, отказалась от переводчиков: «Мы хотим слышать только неповторимую интонацию Ахмадулиной».
Марина Влади называла Беллу «особой поэтессой, которую все слушают». О «гипнотическом даре» Ахмадулиной ходили легенды. «Декламируя, становилась божественно артистичной: это движение головы, вскинутый подбородок, руки», — вспоминал Азарий Плисецкий.
Может быть, этот гипноз и заставляет нас так любить ее стихи, даже когда их произносит не сама Белла, а Сати — актриса столь же яркая и хрупкая, какой была и сама поэтесса. И читает так, как будто это строчки из ее дневника, и при этом не стремится копировать узнаваемую интонацию Ахмадулиной, а находит свою, и от этого знакомые четверостишия наполняются новыми смыслами:
По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.
Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.
Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.
О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.
Кстати, немногие знают, что эти знаменитые стихи были написаны Беллой в 22 года.
Ее стихи настолько музыкальны, что ложатся на ноты «без принуждения». Как говорил о Белле художественный руководитель камерного оркестра «Виртуозы Москвы» и Национального филармонического оркестра России, а также супруг Сати Владимир Спиваков: «Сказать "разбиралась в музыке" — не то. Белла сама — музыка, причем в огромном диапазоне, от Баха до Шнитке!»
Особой краской программы стал видеоколлаж акварельных портретов Беллы Ахмадулиной кисти её супруга — художника Бориса Мессерера. Этот наклон головы, этот капризный уголок рта, эти выразительные глаза...
И даже когда прозвучало: «А напоследок я скажу: Прощай, любить не обязуйся...» — мы в унисон с залом осознали, что не любить поэзию Бэллы невозможно. И вновь были очарованы и покорены этим миром, так бережно преподнесенным Сати в обрамлении прекрасной классической музыки.